Спектакли

«Третья премьера театра Шалом и в третий раз его режиссеры выходят за узконациональные рамки, трагедии еврейского народа принимают общечеловеческий характер, законы развития общества и ужас войн для всех народов в общем-то одинаковы, если что одним испытаний выпало больше, чем другим, но ведь выжили — и значит у других есть шанс.

«Всего вчетвером актерам удается воссоздать многолюдную, эпическую, переполненную мириадами человеческих коллизий историю, человеческую трагедию ХХ века, которая оборачивается и умопомрачительной комедией в подробностях. Пространство обозначено черным цветом; реквизит — четыре стула. И через каких-нибудь две минуты публика оказалась в плену до самого конца. Такое случается в театре не так уж часто. Браво, Олег Липовецкий, — это попадание в яблочко! Филигранная работа! Кажется, ни в каком другом стиле невозможно было бы настолько правдиво передать на сцене суть восхитительного текста Эфраима Севелы. Зрители покатываются от хохота почти весь спектакль. И выходят в слезах… Моне Цацкесу, еврею из Литвы, пришлось в истории ХХ века пережить трагедию. После второй мировой войны не осталось в Восточной Европе никаких еврейских местечек. Однако ответ Эфраима Севелы, а вслед за ним создателей спектакля театра "Шалом" — на черное зло, на патологическую жажду владеть, подавлять, уничтожать – оказывается единственно верным. Человеческим и жизнеутверждающим. Спасибо всем причастным к спектаклю, так поддерживающему в трудное время. Смотреть это сегодня, по-моему, просто необходимо».

«Вчера я посмотрела удивительно цельный спектакль — цельный, сильный, литой как будто. При этом сделанный, кажется, совсем просто. Четыре артиста, четыре черных металлических стула. Все. Свет. Артисты, которые перевоплощаются из персонажа в персонажа в каждом эпизоде. Множество историй про ушлого Моню, которого угораздило попасть на фронт, его друга малохольного Фиму, их сослуживцев, ещё, ещё людей — и одна история взаимоотношений человека и бога. Олег Липовецкий здесь проявляет невероятную тактичность. Да, именно так. Он не педалирует пересечения с сегодняшним днем, не выжимает слезу, скупо использует сценические эффекты, но как его спектакль выигрывает от этого! От отсутствия надрыва, от желания говорить нормально с нормальными людьми. Которые сами и поймут, и догадаются и дофантазируют. И почувствуют. И заплачут. Липовецкий здесь бережен и к своим героям, и к нам, зрителям. Он вообще, видимо, очень любит людей, жалеет их, удивляется их нелепостям и странностям. Сочувствует им — и героям, и нам в зале. И от этого спектакль его приобретает какую-то невероятную человеческую глубину, объем, смысл».

«Олег Липовецкий — редкий сейчас режиссер, который способен делать смешные постановки, не впадая в пошлый юмор, грубый ржач или инфантильные шуточки. К этому добавились четыре прекрасных исполнителя, которые играют все роли. Два обаятельных трикстера Антон Шварц (собственно Моня) и Николай Тарасюк, разом напоминающие и Швейка, и Чонкина. Актриса редкой манкой женственности — Карина Пестова. И Антон Ксенев. Но до поры до времени. Потому что Липовецкий исподволь внедряет в ткань спектакля полные горечи псалмы Давида. И по мере приближения к финалу с ненавистью и милосердием пополам смех затихает совсем, а зрительскими сердцами овладевает печаль. Война — она всегда про слезы в конце-то концов. Зал смеется не переставая.

«В очередной раз порадовалась за возрожденный «Шалом». Третий спектакль, и опять удача! А еще я в очередной раз убедилась, что Олег Липовецкий очень хороший режиссер. В спектакле занято четверо актеров, каждый из которых исполняет по несколько ролей. Это известные мне по другим спектаклям Антон Шварц, Антон Ксенев и Карина Пестова и новое для меня имя – Николай Тарасюк, абсолютно органично вписавшийся в актерский ансамбль. Из декораций – четыре стула на четверых. Они переставляются местами, и воображение рисует разные локации – и казармы, и танки, и окопы, и поле боя. Военные будни здесь совсем не выглядят героически. Никто не лезет на амбразуру, солдаты стараются откосить от военной муштры, выполняют нехитрые поручения, между делом проводя время в любвеобильных женских объятиях, поют хулиганские песенки на идише под видом литовских гимнов, обмениваются подарками с немцами в праздник Первомая и поют псалмы на Орловско-Курской дуге. Все эти люди совсем не хотели совершать подвиги, а хотели просто жить, любить и быть счастливыми. А чем дело кончилось, вы узнаете, когда посмотрите спектакль. Такой важный, такой веселый трагический. Спектакль о величайшей катастрофе и Катастрофе и о смешных несовершенных людях, которые остались людьми».

«Перед нами история еврея Мони, попавшего в экстренно собранную литовскую дивизию (потому что из литовского населения для призыва в советскую армию нашлись только литовские евреи). Смешная до невозможности, юмор хочется растаскивать на цитаты, грустная и страшная, смекалистая и искренняя. Глаз не оторвать от этой небольшой сцены, где все это время присутствуют всего четыре артиста, являя собой огромную толпу персонажей. Да четыре стула, из которых и нары построишь, и танк сделаешь, да что угодно сотворишь. Антон Шварц, Николай Тарасюк, Антон Ксенев, Карина Пестова — вы великолепны и ваши почти два часа существования на сцене дарят такое ощущение радости и сопереживания! Все-таки настоящее искусство — провидческое. И целебное. Хочется сказать, что "Моня Цацкес" — это смесь Швейка с Бумбарашем, чтобы просто объяснить о чем я сейчас говорю. Но даже сравнение умаляет, настолько это самобытная и прекрасная вещь!»

«Четыре молодых харизматичных артиста (одна из этого квартета — девушка), не покидающие сцену и играющие по несколько ролей. Неведомые мне Антон Шварц, Николай Тарасюк, Антон Ксенев и Карина Пестова. Четыре железных стула в качестве декорации и бутафории. Повесть Эфраима Севелы (он в 15 лет был сыном полка) — о литовских евреях, воюющих в Красной армии на полях Великой Отечественной. Уверенная режиссура худрука "Шалома" Олега Липовецкого. И — чуть меньше двух часов энергичного зрелища без антракта, и смешного до слёз, и ближе к финалу трагического — уже до других слёз».